Метод крика. Не начнешь публичный скандал — чиновник задницу не поднимет

Украинские чиновники

Украинские чиновники игнорируют конструктивную критику, но аж бегом пытаются исправлять свои ошибки, когда доходит до уличных протестов и криков о предательстве в соцсетях.

В период до Майдана у власти действовали механизмы, заложенные еще при советской власти и русского царизма: каждый чиновник должен был иметь прежде всего страх перед высшим начальством, и всю свою деятельность должен выстраивать так, чтобы не вызвать гнева сверху. Руководство довольно – карьера пойдет вверх, можно и Героя Украины «за упорный труд» получить. Были еще, конечно, коррупционные интересы и непосредственная работа по специальности, но это вторичное. Протесты улицы и тогда не были редкостью, но чиновничество на них не очень считалось.

На это были свои причины: во-первых, можно было просто игнорировать без всяких последствий – само рассосется, во-вторых, под рукой всегда был «Беркут» и другие милицейские подразделения, готовые в любой момент разогнать неудовлетворенная толпа. Классика таких протестов – так называемый Налоговый и Языковой майданы: первый разогнали силой, второй после нескольких репрессивных мер начал угасать сам собой.

Такие прецеденты внушали у власть имущих веру в то, что «власть сильна, как никогда», и побудили к попытке построения здесь типовой постсоветской диктатуры. Что из этого получилось — хорошо известно, пересказывать смысла нет.

От 2014-го политическая парадигма существенно изменилась. Центр отдал больше власти на места. Где-то это восприняли как новые возможности для развития регионов и общин, где — то- как карт-бланш на консервацию феодальных отношений. Но, в любом случае, страх перед грозным руководством ныне не такой уж и сильный. А вот фактор улицы-другое дело.

Игнорировать не получится: разъяренная толпа и в кабинет может ворваться, полиция очень осторожна, а порой и просто бездействует по отношению к митингующим, поэтому разогнать недовольных – точно не вариант. Поэтому приходится прислушиваться и нередко идти на уступки. Имеем следующую картину: чиновничество, как и раньше, не слышит тихой конструктивной критики, которая звучит, например, на общественных слушаниях, однако оперативно реагирует на крик улице и принесены под порог админздания шины. Весит не так характер требований, как способ их донесения. Цивилизованной такую практику не назовешь.

Свежие примеры – «холодные» протесты в Смеле, Шепетовке и Кривом Роге. Города остались без тепла из-за сделки и, как следствие, накопленные долги поставщикам газа. Мэры о ситуации знали, но ждали, пока дело дойдет до уличных протестов и блокирования трасс. Закончилось все походами на Киев и решением проблем в режиме ручного управления. Петр Порошенко призвал срывать пломбы, Юлия Тимошенко поехала инспектировать котельные в Смеле.

12 ноября у входа в центральный офис Криворожгаза группа людей подожгла автомобильные шины. Требовали включить газ для котельных. Газовая компания не давала горючее, требовала вернуть долги. Ни одно из звеньев не сработала должным образом: все в режиме тушения пожара, хотя о долгах поставщиков было хорошо известно. Народ естественно взбунтовался, чиновники получили повод заставить Киев решать местные проблемы, высшая исполнительная власть в патерналистском стиле позаботилась о гражданах, что замерзли.

На самом же деле во всей этой истории нужны были прежде всего правоохранительные органы: не для того, чтобы разгонять митингующих, а для того, чтобы своевременно обнаружить нарушения в деятельности поставщиков и привлечь виновных к ответственности.

Есть и варианты «лайт»: политики начинают шевелиться под влиянием Facebook-сообщества. В ноябре 2015-го Рада «провалила» закон о запрете дискриминации ЛГБТ в трудовой сфере. Депутаты в такой способ, похоже, захотели сыграть на поле поборников традиционных ценностей, однако люди либеральных взглядов в соцсетях оказались значительно активнее. Поэтому публично пристыжены политики вынуждены были таки принять соответствующий закон, который, кстати, был одним из необходимых для того, чтобы Украина получила безвиз с Евросоюзом.

Хайп — модное словечко, которым обозначают крик вокруг политических тем, помогает не только в большом общенациональном масштабе, он бывает полезным в локальных бытовых и бизнесовых делах. Журналистка и активистка Леся Москаленко, которая сейчас занимается проблемой киевского свалки в Подгорцах, и которой при Януковичу пришлось отстаивать свой издательский бизнес благодаря огласке, объясняет этот феномен так: «Чиновники боятся увидеть свою фамилию в сотнях перепостов. Переживают, что руководство назначит их виновными и показательно накажет, чтобы обелить собственную репутацию. Если сначала от нас отмахивались: мол, пишите, что хотите, — то потом просили прекратить.

И поздно: когда уже лавина покатилась, сообщение начинает жить своей жизнью. Каждый следующий ресурс пытается сделать погромче заголовок и подводку. В сотом преграде антигероя будут материть, обещать повесить на столбе, тегировать всех возможных министров».

Экоактивист Петр Тестов соглашается: пока пытаешься лично достучаться до чиновников-лесоводов, они игнорируют общение и считают тебя неким слабаком. Но как только берешь в подмогу журналистов — настроение меняется, чиновники готовы уступать. «В 2016-2017 годах я написал ряд публикаций о вырубке деревьев в Цуманской пуще. Разговаривал с работниками администрации лесхоза и нацпарка, чтобы при разрешенных рубках сохранить старые дубовые насаждения.

От них реакции — ноль. Ценные участки таки уничтожили. После того взялся за огласку: написал кучу жалоб в полицию, провел пресс-конференцию. В результате, рубить стали меньше: в этом году разрешений выдали только на одну десятую часть того объема рубок, который предварительно в феврале согласовали работники парка и лесхоза», – рассказывает Тестов.

Получается, что двигателем нынешней политики становятся эмоции. Только театральные жесты производят впечатление и добавляют популярности. В каждом случае, когда в стране возникает чрезвычайная ситуация, политик, который хочет быть заметным, обязательно должен отправиться на месте событий. Стали мемами толкания Виктором Ющенко пожарной машины на Херсонщине или Зорян Шкиряк, в то время в.о. главы ГСЧС, полетевшего лично помогать нашим туристам, застрявшим в аэропорту Катманду.

Владимир Гройсман, который во время своего назначения обещал показать всем, что такое управление государством, во время массового отравления детей в Черкассах совершил срочный визит в город. Качество такого управления в ХХІ веке — смехотворна. Эффективный премьер должен продемонстрировать, что его вертикаль работает настолько слаженно, что несколько его звонков из Киева и выезд профильных(!) специалистов на место происшествия – это и есть оперативная и профессиональная реакция современного чиновника.

Но без театрального искусства — никак. Его мог бы преподавать молодым политикам Олег Ляшко, лоббистский бенефис которого во время принятия бюджета-2019 должны изучать и политологи в Могилянке, и будущие режиссеры и сценаристы в университете Карпенко-Карого.

Было бы не совсем справедливо сказать, что эмоции в нашей политике решают все. Актеры, склонны переигрывать, все же успеха не имеют. На этом погорел Михеил Саакашвили, который планировал возглавить крестовый поход против коррупции и стать кумиром миллионов, но зато быстро сошел с театральной сцены на цирковой манеж и превратился в политического клоуна.

Его эпатажные истерики про «барыг» не всколыхнули массы — и даже не вдохновили политических союзников, которые начали объединяться вокруг грузинского экс-президента. Актеры второго плана – enfant terrible фракции «Самопомощь» Егор Соболев и бывший комбат батальона «Донбасс» Семен Семенченко, отправлен в отставку мэр Конотопа Артем Семенихин – по той же причине не достигли успеха. Чрезмерная эмоциональность и стремление использовать любую возможность для «революции» сыграли с ними злую шутку. Похоже, что если эти люди и останутся в политике, то где-то на маргинесе.

Попытки Соболева и Семенченко в свое время «хайпануть» на деле осужденных бойцов батальона «Торнадо» — весьма красноречивый пример. Доказательная база против «торнадовцев» была собрана достаточно внушительная, поэтому даже попытка возмущенных митингующих сжечь Оболонский суд в поддержку «репрессированных патриотов» летом 2016-го не нашла ни массового сочувствия, ни поддержки. В этой же профессиональной лиге выступила и ныне заключенная Надежда Савченко.

Эмоциями в украинской политике пытаются перекрыть любой дефицит: недостаток профессиональных знаний и навыков, системный и кропотливый труд, полноценные общественные слушания. А главное, их пытаются использовать как контраргумент на любую критику.

В политиков-ветеранов в случае чего срабатывает «А я воевал!». У либералов-антикоррупционеров – «у нас что, коррупции в Украине преодолен, что вы меня критикуете» — в таком духе, в частности, реагирует Сергей Лещенко, когда вынужден отвечать на вопросы о своей квартире. Примеров адекватной реакции на критику в нашей политике совсем немного. Только Ульяна Супрун может написать пост, и в нем конструктивно вспомнить статью, в которой показываются определенные недостатки в продвижение реформы.

Подвержена истерик и активистская среда. Всегда проще «хайпануть» на каком-то проколе власти, чем системно работать над профилактикой таких проколов. Есть представители гражданского общества, которые активно занимаются продвижением реформ (здравоохранения, например), разрабатывают законопроекты идут внедрять свои идеи уже как чиновники (об одном из примеров читайте здесь). Но такая работа не по вкусу многим «уличным» активистам – им это просто скучно. Уличные протесты – другое дело.

Если бы чиновники, от самого низкого до самого высокого ранга, научились слышать конструктивную критику, сказанную тихо, и пытались качественно делать свою работу — то для многих протестов и инсталляций с шинами просто не было бы причины.

И уличным радикалам и в целом народу приходило бы понимание, что государство — не враг, а инструмент в решении их проблем. Пока все заинтересованные стороны не поймут этого, украинская политика и в дальнейшем будет двигаться по сценарию то латиноамериканской мелодрамы, то индийского боевика. А в информпространстве будет доминировать тотальная измена, которую будут использовать все, кому не лень. Например, популисты и пророссийские силы, которые пытаются прийти к власти.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *