Как нам победить на Черном море?

Черное море

Геополитическое положение Украины после аннексии Россией Крыма и оккупацией части Донбасса ослабло катастрофически именно потому, что это была потеря ключевого географического плацдарма на Черном море, в пространстве, которое является самым важным для государства Украина в геостратегическом плане.

Несмотря на то, что Крым был тотально русифицирован, лишен украинских политических и культурных символов, потеря одного и другого украинского региона, соразмерные по площадью Крыму, не перечеркивала бы перспективы нашего государства как геополитической супердержавы настолько, как это поражение в Черноморье. Это ответ тем, кто провозглашает «ненужность» для Украины Крыма как «денационализированного региона» и говорит о «полезности» его ухода, мол, с ним отошла большая часть антиукраинского электората. На первый взгляд, такая логика понятна. Но это только на первый взгляд.

Про черноморскую направленность украинской геополитики говорили еще наши правители времен УНР. Оригинальный одессит Юрий Липа (1900-1944), поэт и мыслитель, книгой «Черноморская доктрина» (1942) концептуально доказывал, что только активная политика будущего украинского государства на Черном море превратит ее в самую государство Средне-Восточной Европы. Дмитрий Донцов (1883-1873) называл Черное море «Нашим морем», вкладывая в это определение идею, лежащую в основе геополитических стратегий крупных морских держав, начиная от Древнего Рима, который превратил Средиземное море на свое «Наше море», то есть задоминировал на нем полностью.

Сейчас украинская нация и украинское государство, потеряв такой драгоценный Крым, расплачиваются жизнями своих воинов на фронтах Донбасса и общим унижением тех 23-х лет безвольной, негосударственной, примитивной и безответственной политики нашей власти, которая ничего не делала для украинизации Крыма и введения его в пространство органического национального бытия как неотъемлемой составляющей Украины. Несмотря на этот геополитический удар, разрушивший многовековые усилия украинского этноса в его необузданном стремлении овладеть побережьем Черного моря, мы сегодня должны понимать, что определяющая направляющая нашей геополитики равно должна быть направлена ​​на Черноморье как на решающий геостратегический комплекс для развития нашего государства. Поэтому предложим несколько своих мыслей о возможных приоритеты и принципы этой геополитики.

 Несколько исторических замечаний. Первым трагическим надломом в тысячелетнем соревновании украинства за выход к Черному морю, которое Ю. Липа называл нашим «национальным эросом», то есть мистическим желанию-стремлением, была неудачная попытка укрепиться на берегу Черного моря Галицкого государства. В XII-XIII вв. галицкие князья сумели развить активную украинский (русинский, по тогдашней терминологии) колонизацию на юг вдоль берегов Прута и Днестра, что заложила первые цивилизационные основы для возникновения Молдавского государства в ХIV-ХV вв. и обусловила этническое своеобразие молдаван, которые появились как этнос на синтезе романо-дакийских и славяно-русских этнических составляющих. Хотя галичане к берегам Черного моря дошли, но через следующую монгольское нашествие там не удержались. Только настоящее румынский город Галац (Галич) на берегу Дуная напоминает нам об этом историческом усилия как некий завет для современности.

Второй трагической попыткой украинский завоевать вожделенный юг была настойчива колонизация степных пространств, которая началась в казачества (XV в.) И закончилась в XIX в. Тогда украинская историческая энергетика утонула в злосчастной имперской политике «единоверной и единокровных Москвы», как фатально убеждали себя несчастные малороссы от XVIII в. она была удачно переведена Москвой в русло ее геополитических и национальных интересов, из-за чего на Северном Черноморье появилась огромная государство, системно настроена на ассимиляцию и поглощения украинского этноса.

Третьей трагической попыткой «охватить» Черное море была неожиданно быстрая и успешная колонизация Украинский Кубани и ставропольских степей Предкавказья, начавшаяся в конце XVIII века. Эту интенцию жестоко уничтожил коммунистический российский режим в ХХ в.

Четвертая попытка — это усилия УНР утвердить нашу государственность на всем северном побережье Черного моря, которые оказались слабыми из-за общего пацифизм всей тогдашней украинской политической верхушки. Все эти исторические усилия украинства, наконец, стали основанием для того, что враждебная российская коммунистическая власть была объединить в границах УССР все причерноморские земли вместе с Крымом, часть Приазовья, хотя и «отрезала» от Украины его восточную часть с центром в Таганроге и огромную Кубань. В измерении надвременную геостратегии это был определенный успех, ведь такие желанные южные степи и берег Черного моря начали подвергаться постепенной украинизации, хотя и с большими проблемами и частностями.

Современные вызовы. Противоречащим по украинской идеи и деструктивным фактором в ХХ в. стало то, что все крупные города на черноморском побережье — Одесса, Николаев, Херсон, Мариуполь, Севастополь, — как и большинство средних городов региона, сформировались как российские колонизационные центры. Они как отрезали и отрезают украинскую этническую массу от Черного моря, создают искусственный барьер перед ней. Поэтому первой задачей украинской власти (если бы она была такой, украинский) в условиях независимости должно было стать выработка специальной программы по украинизации этих городов.

Наш южный морской границу, этот геостратегически важнейший пространство, всегда будет уязвимым, пока в его главных урбанистических центрах будет господствовать «русский мир». Ради удержания этого пространства украинский государство должно пойти на экстраординарные действия, например, создать особые льготные условия для крестьянских и фермерских хозяйств всех южных областей, повело бы к подъему и обогащения жителей сел, среди которых явно преобладают украинцы (русские составляют значительную часть населения только в больших городах), объективно повело бы к экспансии этих украиноязычных крестьян в города, но уже не как бедных работников и социально униженных, как сейчас, а как богатых, самодостаточных собственников-богачей, ки бы с достоинством посылали своих детей учиться и жить в городах (Слава Богу, украинские черноземы основания для обогащения дают!). Поэтому прежде всего нужна кардинальная демографическая изменение в Причерноморской зоне Украины, которая превратила этот регион с потенциально просепаратистського на пространство украинского активности и наступление. Это первое условие.

В этой ситуации важным мог бы быть фактор основания нового большого города-порта, которое бы стало эпицентром и генератором украиноцентричных процессов в регионе, или развитие какого-то небольшого старого города, но символического. Такой город должно воплощать в себе прежде всего модернизационные интенции суток, быть «южным лицом» государства, концентрировать в себе политические, хозяйственные, культурные, интеллектуальные, технологические потенции города-лидера, каким является, например, Лос-Анджелес на западном побережье США. От него шли бы положительные стимулирующие интенции в другие крупные города региона, которые сами перестроиться не в состоянии из-за полного загрузлисть в постимперской, постсоветской ментальности.

То есть целом региону нужна кардинальная перемена цивилизационной парадигмы развития: вместо построссийском культуры восточноевропейского псевдосоциализма должна прийти культурная парадигма Средней Европы, с ее гражданской дисциплиной и последовательным окцидентализмом. Новый город должно развернуть Украину до среднеевропейского цивилизационного пространства своими активными контактами с его народами и культурами. Правда, на такую ​​«роскошь» как развитие нового города будет только от нашей «всегда бедной» власти. «Бедной» во всех смыслах этого слова.

В контексте разговора о цивилизационные основы Украины заметим, что весьма важным фактором ментально-культурной видоизменения общества является развитие приходов УГКЦ, Церкви, которая настроена на органическое вхождение в европейское пространство. Поэтому именно украинское государство должна открыто помочь распространению сети структур УГКЦ на юге Украины как надежного залога к духовному и национального укрепления украинского общества. Продвижение структур УГКЦ на юг, несмотря на имеющийся значительный запрос от общин, было искусственно и насильственно остановлен со стороны УПЦ МП, которая использовала тогда все: свое влияние и связи во власти, из-за чего греко-католикам годами не давали и не дают земельных участков под церкви, моральное давление и угрозы по общин, физические расправы над униатских священников с помощью «титушок» и другие. Сейчас именно УГКЦ является самой надежной основанием для про- среднеевропейской трансформации украинского общества и этому нет альтернативы.

Если бы современная украинская власть проводила настоящую национальную, нациеобразующую внутреннюю политику, то должна непременно принципиально взяться за университеты Южной Украины (а их много в крупных городах региона — и это его большой потенциал), с тем, чтобы сделать из них полноценные центры украинского духа и культуры, поскольку на сегодня они в большинстве своем средами сохранения малороссийства и пропаганды русского языка и культуры. Это также кардинально изменило бы общественную и ценностную атмосферу в регионе. Для этого нужны влюбленность в украинский идеал, твердая воля и принципиальность, которых, разумеется, в нашей политической элиты нет.

Геополитический аспект. Загрозливисть нынешней ситуации на Черном море подсказывает уже, срочно создать специальный «Черноморский институт» (заимствуем название у легендарного Ю. Липы, который основал такой институт в далекие 1920-е гг. В Варшаве, в изгнании). Такая государственное учреждение должна действовать при правительстве Украины как комплексный стратегический центр аналитики и исследований для выработки программ украинской политики в бассейне Черного моря в аспектах развития национальной геостратегии, экономики, военной политики, образовательных и культурологических программ, торговли, мореплавания и др.

Иначе говоря, сегодня Украина непременно нужна целостная программа действий на Черном море, рассчитанная на десятилетия (очевидно, что борьба за полноценное утверждения нашего государства еще только разворачиваются). И, понятно, что такой институт должна быть не очередным профанаторським проектом, как некое Назка или НАБУ, которые лишь имитируют деятельность и на самом деле лишь прикрывают бездействие власти, а государственным органом с особой стратегической и идейной весом, со строгой системой принципов функционирования. Символическим городом, в котором «Черноморский институт» проводил бы свои выездные сессии, мог бы стать, например, старинный Белгород-Днестровский — древняя крепость галицких князей, в которой до сих пор сохранилась величественная средневековая крепость, город, который наиболее полно выражает интенцию украинского устремления к Черному моря и до Средней Европы одновременно. К слову, название этого города с приставкой «Днестровский», которую добавил, по преданию, лично Сталин, уже давно пора сменить, устранив лишнее напоминание о сталинизме как пиковую форму коммунизации. (А-го-о-в, декомунизаторы!).

Оригинальным фрагментом Причерноморья является Бессарабия (древний татарский Буджак), терн между устьями Днестра и Дуная. Это меньше заселен Украинский регион нашей страны, зона, по разным причинам не была пространством нашей органической колонизации. Исторически ее заселяли сначала гето-дакийские племена, которые впоследствии стали основой для румынской нации (и молдавской как ее части), затем, в VIII в., Славяне, собственно протoукраинськи племена тиверцев. В XIII в. эта территория отошла к татарских кочевий. В XIV в. ее завоевало Молдавское княжество, далее — Османская империя, которая контролировала эти территории Ногайской орды как своего вассала. 1812 регион оккупировала Российская империя, затем началась русская колонизация. В течение 1919-1940 гг. Бессарабия входила в Румынию.

Такая «пестрая» история обусловила и этническую пестроту региона: сейчас здесь живут крупные национальные меньшинства русских, болгар, молдаван (румын), гагаузов, немного греков, которые суммарно преобладают количественно украинский. В большинстве все они русскоязычные и русскокультурная, что обусловливает их общий очень низкий уровень украинской гражданской идентичности и является проблемой-вызовом для нашего государства. 2014-го здесь были попытки разыграть карту сепаратизма. Сейчас это отстойно-застойная зона «русского мира», которая регулярно дарит нам депутатов-антиукраинцев типа Антона Киссе. Оттуда мы получили и такой колоритный «подарок», как наш Президент Петр Порошенко (родился в Болграде). Поэтому этот регион нуждается, разумеется, особого внимания и подхода. И здесь важным фактором стал бы вот этот возможный мегаполис-порт символического украинского значения, каким мы видим Белгород-Днестровский. Это единственное значительное (среднее по размерам — более 50 тыс. Жителей) город в Бессарабии, в котором украинцы составляют большой процент (более 45%), а во всем Белгород-Днестровском районе они в большинстве (более 80% украинский). Во всех других больших городах и районах региона — Измаиле, Килии, Рени, Болграде, Татарбунарах, Арцизе — украинцы находятся в значительном меньшинстве.

Только последовательная украинизаторская политика в регионе, повышение веса и звучание Белгорода как центра политических, культурных, инновационных, экономических процессов и центра интеллектуальной жизни (будущее возможно открытие в городе 1-2 университетов с привлечением научных кадров по всей Украине) могут изменить ситуацию к лучшему. Белгород как оттягивал бы те негативные социальные процессы, которые там сейчас происходят, в украинскую сторону. Разумеется, здесь нужна была бы и последовательная демографическая политика, чтобы в конце изменить национальный состав региона. Этот перелом должен произойти, иначе открытый настроевий сепаратизм, который там изобилует и имеет угрожающее направление с запада, что с тыла, совсем развалит стабильность всего Причерноморского региона, особенно если примем во внимание и угрозы со стороны Приднестровья.

Сегодня Причерноморья требует нового идейно-цивилизационного центра, новой своей духовой столицы. И такую ​​столицу еще надо создать. Именно Белгород, который стоит на месте древнего греческого полиса Тирас, на берегу великолепной большой лагуны в дельте Днестра, приближенный к пространству Средней Европы, с богатейшей историей, может выполнить эту миссию. Важно, что долина Днестра является продолжением Подолья, то есть город лежит на среднеевропейской цивилизационной плите, а это будет давать ему импульсы отталкивания от евразийских традиций, для нас важнейшим заданием для национального самосохранения.

Будущая возможна развитие города как интеллектуального, инновационного, управленческого, культурного, научного, торгового (это самое важное, потому что сказали еще древние эллины, что «торговля является кровью мост») центра, который бы определял ведущие направляющие развития украинского Черноморья, центра однозначно украинской по сознанием и культурой и языком, позволило бы бы оттянуть в сторону к «Украинская линии», в среднем Европы, к изменению постсоветской парадигмы другие тенденции в регионе. На такую ​​интенцию, разумеется, не способны другие крупные города Причерноморья, уже названные нами, через свою глубинную пройнятисть московским духом и постсоветского ментальностью. Новую реальность могут творить только новые идеи.

Вторым стратегическим городом региона должен стать Мариуполь на Азовском море: это наиболее русифицированное большой город Причерноморья здесь находится большая опасность сепаратизма из-за близости к оккупированной части Донбасса, город имеет вполне малые украинские традиции. Поэтому его стоило бы формировать в дальнейшем прежде всего как передовой технологический и инновационный центр. Нужна специальная государственная программа развития этого мегаполиса как своеобразной «витрины» Украины. То есть в город должны переводиться все возможные передовые производства, основываться новые заводы и фабрики по самым современным образцам с привлечением мирового капитала, создаваться ИТ-центры. Это все нужно, чтобы продемонстрировать соседям-сепаратистам из Донбасса способности и перспективы Украины и одновременно усилить крайний восточный фланг Украины.

Параллельно должна идти системная работа на утверждение украинского духа и культуры в городе, например, с помощью специально розпрацьованих культурологических центров, занимающихся распространением украинского языка и сознания, заботились о качественном росте украинского образования, создавали оригинальные художественные проекты. Ведь очевидно, что наша «Просвита» не то, что не выполнила своего исторического задачи по утверждению украинской идентичности, она стала отталкивающим и скандально провальным проектом, который больше вредил, чем строил.

Изменения вокруг Крыма и Азовского моря, где Украина понесла ужасного поражения, могут произойти только после того, как наше государство станет настоящей морской супердержавой — с большими военным и торговым флотами, с мощной системой военных баз и качественных, развитых, модернизированных портов на черноморском и азовском побережьях, с модерновыми кораблестроительной заводами и предприятиями морской индустрии, с образовательными учреждениями, которые будут готовить моряков и специалистов из сферы мореплавания по передовым мировым стандарта мы, со специальными институтами экологии моря, с культурологическими программами развития морской сознания в обществе и взаимодействия между цивилизационными морскими пространствами (между Балтикой и Черноморьем, между Атлантикой и Черноморьем т.д.).

Основные причины дальнейшего перспективного развития украинских национальных интересов в бассейне Черного моря является тотальная блокада оккупированного Крыма со стороны Украины. Сейчас россияне превратили полуостров на крепость: туда принято массу самых современных вооружений, большое количество военных, береговая линия оснащена добротной техническими оборонительными средствами. Однако эта крепость может пошатнуться из-за гуманитарные внутренние дисбалансы процессы. Их мы можем стимулировать качественной пропагандистской политикой, ловкой работой СМИ, упорной поддержкой крымскотатарского национального движения, путем технологической и экономической блокады полуострова. Все это должно делаться по специальной продуманной программой, которая бы учитывала все нюансы внутренней жизни на полуострове хозяйственного, социального, культурного, ментального смыслов. Образно говоря, «русской мир» должен задохнуться в этой крепости-ловушке.

В этом контексте важным является международное сотрудничество Украины, так как только геополитические тенденции и маневры могут кардинально изменить настоящее для нас неблагоприятное положение в Черноморском бассейне. Сейчас непосредственно на берегах Черного моря расположены шесть государств: Украина, Румыния, Болгария, Турция, Грузия и Россия. Касательно в сферу черноморского сотрудничества могли бы быть привлечены еще Молдавия, Сербия (через Дунай), Македония, Греция и Армения.

Еще с 1992 года существует Черноморская екополитична сотрудничество (ЧЭС) — аморфная международная организация, в которую входят названные страны, которая ничего не решает и ничего не стимулирует, по крайней мере ничего важного для нашего государства. Поэтому Украина должна взять на себя инициативу создания новой организации международного сотрудничества на Черном море без России, разумеется, и для этого сейчас есть все основания формально-юридического плана, поскольку Россия находится в международной изоляции и под санкциями.

Такая организация (назовем ее условно «Понтийский пакт» — от греческого названия Черного моря «Понт Эвксинский») должна прежде всего геополитическую цель и стратегию: быть плацдармом обеспечения стабильности на юго-восточной рубеже НАТО и ЕС. В таком формате и с такой идеей «Понтийский пакт» получил бы главное: мировое признание и поддержку, поскольку агрессивные действия России в отношении Украины, нестабильность внутренняя на Северном Кавказе, трения между Турцией и Грецией, конфликт между Арменией и Азербайджаном, жестокая война в приближенной к макрорегиона Черного моря Сирии подсказывают совокупно, что в этой сложной и напряженной зоне международных противостояний нужны дополнительные организационные и дипломатические меры предосторожности.

Сегодня наиболее последовательную и принципиальную антироссийскую позицию среди черноморских государств занимает Румыния (см. Нашу статью на эту тему: «Сложный сосед Румыния во внешнеполитической стратегии Украины». — интернет-издание «Вслух»). Именно это государство должно стать главным союзником Киева на южном фронте геополитических действий. Это достаточно большая страна, которая сейчас хорошо развивается; православной традиции, с подобным украинского менталитетом, объективно заинтересована в успешном и стабильном развитии Черноморья как дополнительной зоны (наряду с направлением ЕС) своего геополитического и экономического развития.

Скажем, стоило бы уже стимулировать преобразования большого румынского города-порта Констанца на международный черноморский центр сотрудничества, в котором бы происходили различные экономические, экологические, культурологические и, разумеется, вопросы безопасности форумы как определенная альтернатива Ялтинских форумов, которые организуют «друзья Кремля» и сама Москва. Именно украинский-румынский сотрудничество должна стать тем мостом к середноевропейства для украинского Причерноморья, о котором мы сказали выше.

Надежным союзником Украины является и Грузия, имеет глубокий конфликт с РФ. Наша активность в черноморском направлении только усилила бы украинскую-грузинское сближение. (К слову, уже настала пора изменить в нашей официальной языке название этой страны: вместо пренебрежительно-имперского русского слова «Грузия» использовать ее традиционную и органическую самоназвание «Картвелия»). Именно Грузия является решающим страной для налаживания коммуникационного моста между Черноморьем и Южной Евразией, Закаспия, для воздействия на регион Кавказа.

Геополитическая позиция Болгарии несколько шаткая: это государство является самой бедной в ЕС, в ней продолжается массовая эмиграция на Запад; одновременно исторически, а сегодня и экономически (присутствие российского капитала, участие в газогинних проектах) она очень связана с Москвой. Однако весьма силен болгарский национализм, который всегда подсказывал народом бороться за доминирование на Балканах.

Не забывайте, что в двух мировых войнах ХХ века. Болгария, несмотря на свою давнюю «славянскую дружбу» с Россией, несмотря на участие России в восстановлении болгарской государственности в конце XIX в., Воевала против России! Поэтому София всегда будет приветствовать какие-то проекты на своих восточных границах, если они будут обещать ее государственное и геополитическое укрепления. И с очевидных фактов последних лет в болгарской политике видно, что тамошние политики не питают иллюзий относительно откровенно имперской политики Кремля.

В Турции зато в последние годы наметилась нехорошая тенденция к сближению с Россией на такой «интересной» основе, как авторитаризм: Реджеп Тайип Эрдоган полностью утвердил свою единоличную власть в государстве как напивсултанську и ему, закономерно, «очень симпатичным» представляется В.Путин; он осознает, что недемократизм его власти не очень нравится Западу, и поэтому Анкара дистанцируется от него.

Однако утвердительным для нас одно: Турция всегда будет приветствовать те проекты в пространстве Черного моря, которые будут усиливать стабильность и спокойствие в этом регионе, поскольку любая нестабильность однозначно становиться угрозой для этой страны, которая несколькосоткилометрову береговую линию на Черном море и в то же время имеет внутреннюю многомиллионную этническое меньшинство — курдов, — которые только и мечтают о своей хотя бы автономию и усиления собственных позиций и постоянно держат в напряжении Анкару. Поэтому только от активности, перспективности и уверенности украинской международной политики в черноморском направлении будет зависеть симпатия или антипатия этой самоуверенной, сильной и богатой страны.

В разговоре о возможном геополитический «Понтийский пакт» мы не должны забывать, что по совокупной своей энергетикой — политической, хозяйственной, культурной, информационной, социальной, торговой — именно бассейн Черного моря наибольшее влияние на регион Северного Кавказа. А это — самый нестабильный регион Российской Федерации, многонациональный (в нем проживает около 30 наций и народностей), который имеет давние обиды и счеты с российским империализмом: несколько народов Кавказа в XIX-ХХ вв. были либо полностью, либо частично уничтожены путем геноцида и этноцида; российско-чеченская недавняя война еще долго будет обновляться в целом регионе; к тому же сейчас весь Кавказ переживает цивилизационную видоизменение — большинство его народов, традиционно патриархальных, только вступили в фазу модернизации наций.

Поэтому деятельность возможного украинского Черноморского института должна быть направлена ​​и на розпрацювання систематической пропагандистской политики по Кавказу, на выработку системы воздействий на него. Условно говоря, фактор активности «Понтийского пакта» был бы глобальным стимулом для цивилизационной тенденции целого региона Кавказа в сторону в Европу, а это объективно вызвало бы «расколы» в его отношениях с Россией, которая во всех отношениях является чужой для него. Логично, что одной из составляющих структур Черноморского института должен быть специальный Институт народов Кавказа, который бы занимался изучением и поддержкой национальных движений кавказских народов.

Перспективной могла бы быть и содействует «Понтийского пакта» с Арменией, которая сейчас претерпела существенные демократических трансформаций. Эта страна находится в определенной изоляции из-за своего конфликта с Азербайджаном (его поддерживает Турция — почти однонациональная с ним и единоверная) и в зависимости от России через военную поддержку той и ее газовые «вливания» в экономику Армении. Сейчас наметилось понимание и сближение Армении с Грузией (Картвелиею). Таким образом через ее черноморские порты Ереван находит для себя выход на прямые контакты с Западом. Именно территория Грузии может стать зоной стабильных торгово-экономических связей Армении с европейскими странами. То есть активный и важный «Понтийский пакт» — это шанс на выход из ее запущенной изоляции.

Фактор Турции на Черном море является решающим во многих аспектах. Для Украины он может стать еще и фактором влияния на всю евразийскую геополитику. А именно: на сегодня из-за бездарной внешней политике и ленивую дипломатию Украина постепенно теряет свое влияние и значение в Средней Азии (Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Туркменистан и Таджикистан) одновременно эти страны являются весьма важными в подваживания геополитической роли России в Евразии, поскольку они могут ориентироваться на Турцию и Ближний Восток в целом и быть проводниками китайских цивилизационных и хозяйственных воздействий; в последние годы Москве удалось различными средствами (политическое давление, военное сотрудничество, хитрые нефтегазовой-газовые соглашения, экономические предложения, старые диктаторско управленческие связи) надежнее «пригвоздить» к себе эти слабые во многих аспектах государства, а объективно ослабляет международное положение Украины, потому что Россия выступает перед ней в виде суперимперии с мегагеополитичнимы воздействиями.

Зато ближе сотрудничество с Турцией, которая является неформальным лидером в тюркоязычных мире (в него входят помимо названных стран без Таджикистана еще Азербайджан и добрый десяток больших и малых народов России — татары, башкиры, чуваши, калмыки, буряты, якуты и т.д.), может стать для Украина средством к возвращению в этот стратегически важный геополитическое пространство. Стабильный пространство Черного моря, его экономическая и торговая мобильность, сотрудничество с Турцией, влияния на Кавказ — все это факторы для того, чтобы развивать более широкий и более производительный диалог со странами Средней Азии и быть стимулом для тюркоязычных народов России в их национальном росте.

Как видим, Черноморский регион несет в себе большие возможности и перспективы для развития украинских геостратегических интересов, несмотря на его нынешнюю викличнисть для нашего государства. Нужны только широкое геополитическое мышление, национальная настойчивость, скрупулезность, преданность и принципиальность в работе. Вполне «мелкие» вещи, если смотреть на них с исторической ретроспективы. Но именно этих «мелких» качеств всегда не хватало и не хватает всем украинским властям времен независимости.

В 1929-м Д. Донцов, размышляя над тем, чтобы сменить и сделать сильным национальный украинский характер, утверждал, что Украинская хватает духа американизма (эссе «Дух американизма»). Только он мог создать с вялой, плебейской, мягкотелой крестьянской массы нацию экспансивную и творческую. Под «американизмом» идеолог национализма имел в виду вечный дух героики и динамики, который сотрясали среди арийских народов как их особая склонность к завоеванию пространства и создания величественных цивилизаций.

Этот «американский дух» он, опираясь на мнения французского философа Алексиса де Токвиля, описывал так: «Кто хочет понять американца, имеет понять непобедимую приманку огромных пространств … Здесь живут среди свободного воздуха. Города строятся и заселяются очень быстро. Вырастают фабрики и скоро чернеют от дыма … Колонисты первых лет бросают Атлантику и отправляются в центр и на запад. Си люди покинули свою первую родину в поисках лучшего; покинули и вторую, ища еще лучшего. Желание благосостояния стало в них страстью, яростью, но таким, который через успокоение только еще увеличивается. Они порвали связи, лучили их с родной землей … Наиболее оседлые владельцы-земледельцы подвергаются седьмую авантюрницькому поезде в даль. Это создает атмосферу, трудно понятную для нас, так привязанных к своим домам, церквей, полей и рек. Для них мигрирования стало потребностью, стало своего рода азартной игрой, в которой они любят — не знать, что больше — волнения или выигрыш. Это, что гонит их вперед, — это есть идея нового (выделение наше. — А. Б.), соединена вместе с идеей лучшего.

Невозможного янки не знает. Невозможное — это лишь, что пока не пробовались. И он действительно пробует. Все! Среди американцев не тяжело найти таких, которые сначала были земледельцами, затем адвокатами, коммерсантами, наконец врачами. Под телегой и на телеге, охвачены все одной идеей, что жжет сердце и в нервном напряжении держит мозг. Американец привязан к благ этого мира так, будто был уверен, что никогда не умрет. А гонит за ними так, как бы боялся, что умрет, прежде чем успеет ими нарадоваться.

… Сей нерв жизни не покидает янки в одной области его разнородной активности.

Тот американский беспокойство и жажда превысить всех и вся, который китлував в первых эмигрантов, в борцах за независимость, есть и в современных их потомках — якобы таких разных, а в сущности вещи таких подобных своих предков ».

Этот размышление великого человека спал нам в голову потому, что сейчас украинство находится в той ситуации, с которой его может спасти вот такой пыл «американского духа», вот такое горения жаждой приобретать пространства, преодолевать препятствия, ломать противоречия и рваться к морю.

Описанная нами программа действий на Черном море может показаться «фантастической», «утопической», «несоизмеримо с возможностями украинского народа» и другое. Построить новый город, переломить демографическую ситуацию в макрорегионе, милитаризировать страну — это, разумеется, фантастические вещи для малоросса. Столь фантастические, что он готов провозгласить сумасшедшим того, кто предлагает такое. Тот, кто веками пугливо сидел по чащам и болотам, скрываясь от татар, кто прозябал на сорных обочинах империй, кто привык с ментальностью слуги и раба, безусловно, не сделает и шага к обозначенной нами цели. И мы верим в совершенно иного украинского человека, человека, только рождается, который твердо стоял на фронтах Донбасса и отразил коварный выпад Империи зла.

Сегодня Черноморье — наш завет. С ним решается судьба нашего будущего. А будущее творят не малые и постепенно-частичные дела, а дела величественные и миростроительные!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *