Демократично ли запрещать русский язык?

Запрет на русский язык

Многие критики уже успели назвать решение ряда областных советов про временный мораторий на публичное использование русского языка «недемократичным». Однако опыт европейских стран подтверждает, что в процессе запрета языка бывшего оккупанта мы еще даже не приблизились к подлинной демократии.

А как же права человека?

Уже три области в Украине решением областных советов приняли мораторий на публичное использование русскоязычного культурного продукта на своих территориях до момента полного прекращения оккупации территории Украины. Это сделали Львовский, Тернопольский и Житомирский облсовет. Во временном ограничивающем моратории речь идет прежде всего о запрете трансляций фильмов на русском языке, выступлений российских актеров, продажу книг на языке агрессора и тому подобное.

Несмотря на то, что это решение призвано в первую очередь защитить права украинцев от засилья русского языка, решение трех облсоветов уже успели назвать нарушением Конституции, прав человека, притеснением нацменьшинств и даже вызовом европейским ценностям. Сторонники «русского мира» и либеральные еврооптимисты объединились одним фронтом, клеймя украинских националистов как фашистов, называя такие действия «глупостью» и «недальновидностью», и даже «подигрыванием Москве».

Как же с демократической точки зрения расценивать такой акт запрета публичного использования русского языка? Будет ли это нарушением украинской Конституции, где вроде бы всем языкам гарантировано право на свободное развитие? Не является ли это нарушением гражданских свобод и, в конце концов, европейских конвенций? Что нам скажет Европа в ответ на такой националистический шаг?

Однако ситуация с мораторием публичного использования русского затруднена историческим и современным контекстом, исходя из которого русский не может считаться обычным языком, которая вдруг понесла «дискриминации». Ведь такой дискриминации в той же Франции ежедневно претерпевает английский язык, использование которой французы законодательно ограничивают, чтобы защитить свою языковую идентичность. И никто во Франции не упрекнет, что это «нарушение языковых прав человека», это не назовут даже национализмом, поскольку французская языковая политика воспринимается совершенно справедливо и с пониманием.

Язык национального меньшинства, которая занимает больше половины эфира развлекательного контента радио и телевидения, газет, журналов, книг, Интернет-изданий, вопреки всем принципам демократии дискриминирует язык большинства коренного народа и титульной нации. Даже после многочисленных законодательных квот и запоздалой украинизации теле — и радиоэфира, в нашем государстве и до сих пор доминирует русский в шоу-бизнесе, во всех популярных телешоу, в бизнесе, в украинском сегменте Интернета.

Языковую проблему в Украине следует рассматривать шире и воспринимать украинскую не как существующую, а реалистически — как язык, находящийся на грани исчезновения, поэтому требует особого защитного статуса. На украинском в мировом масштабе, в т. ч. диаспора, говорят около 25…30 млн. человек, ведь ни для кого не тайна, что из условных 42 млн. теперешнего населения Украины около половины общается на русском. Русским же в РФ, Украине, Беларуси, Казахстане, Прибалтике и диаспоре в целом разговаривают до 170 млн.

Особый статус должен предусматривать особые льготы и квоты как для языка, которую в недавнем прошлом колониальные империи дискриминировали и притесняли. Украинцы должны использовать для своей речи современные европейские концепции так называемой положительной дискриминации, согласно которым социальная группа, половая, расовая или этническая категория населения, которые в прошлом подвергались нападкам, должны иметь эксклюзивные, более широкие, чем у остальных, права, чтобы получить гарантированное право достойного общественного статуса. Поэтому это положительная дискриминация, которая имеет целью помочь тем, кто нуждается в помощи и защите. Украинский язык после веков гонений и запретов сейчас требует такой же защиты, как еврейский иврит, как афроамериканцы или индейцы в США. И никто их даже не решается назвать «фашистами», осознавая справедливость защите их демократических интересов.

Израильский прецедент

Во время скандала, связанного с попыткой Польши запретить любые упоминания причастности этнических поляков к Холокосту и убийств евреев в годы Второй мировой войны, один израильский журналист сказал польскому министру очень важные слова. Его бабушка, будучи малолетней девочкой, видела гибель родителей от рук поляков во время немецкой оккупации, и после увиденного ужаса пообещала, что никогда больше в жизни не скажет и слова по-польски. Лично для нее, в ее сознании польский язык подверглась дискриминации, чем было нарушено равноправие языков. Так настоящие либералы не поступили бы.

Но если отбросить либеральную точку зрения и посмотреть на ситуацию справедливо, то никто не имеет права осуждать эту женщину за ксенофобию или нетолерантность. Хотя, в конце концов, либеральная общественность и не решились осудить слова израильского журналиста, осознавая их правильность. Никому в голову не пришло назвать жертву Холокоста фашисткой и все в глубине души понимают, почему для этой бабушки польская стала языком убийц и головорезов.

Идентичная ситуация с русским языком в Украине, где много людей пострадало от долговременной российской оккупации и колонизации. И это не только люди, которые пережили Голодомор, к кому в дом приходили русскоязычные из центральных российских областей и выискивали последний хлеб и зерно. От одной оккупации — ни от польского, ни от немецкого — украинцы не пострадали больше, чем от пребывания под пятой Москвы, а количество убитых и погибших украинцев за ХХ век, в т. ч. жертв репрессий и советских концлагерей, составляет десятки миллионов людей. Никто в этом мире не имеет морального права упрекать украинцев за то, почему русский часто воспринимается как язык убийц, головорезов и палачей.

Именно такой трагический опыт имели украинцы, встретившись с первыми носителями русского языка. Еще до сих пор в Западной Украине дедушки и бабушки помнят, как в 1944-1954 годах приходили русскоязычные военные, и воюя против украинских повстанцев, убивали, пытали, грабили и жестоко издевались из украинцев. Мы все сегодня переживаем то, что пережила еврейская бабушка, для которой польская речь стала ненавистной. Только с той разницей, что евреям никто не осмелился упрекнуть за пережитое, а нас, страну, которая потеряла во Второй мировой 14 млн человек, из которых 8 млн погибшими, пытаются назвать фашистами за то, что нам морально тяжело слышать язык бывших оккупантов и убийц.

Почему от русского нужно защищаться?

Не только в прошлом, но и сегодня есть немало украинцев, пострадавших в АТО, были ли в российском плену на Донбассе. Многих украинских солдат сепаратисты пытали в плену под русскую попсу, кому-то отрубили руки, многие украинцы пережили психологическое насилие на русском языке. Даже после освобождения из плена, в гражданской жизни, люди, которые защищали Украину, остро чувствуют взаимоотношения языкового характера.

И когда ребята, которые воевали с российскими террористами на востоке, по кому стреляли с российской командой, глубоко в заполье, в кафе слышат русскую музыку, с которой у них связано столько смертей товарищей, это не может оставаться без ответа. Инициированный патриотической частью украинства мораторий на публичное использование русского языка, причем сугубо до окончания российской оккупации и агрессии против Украины, также будет способствовать разрешению конфликтов, которые могут произойти в публичных заведениях через российскую музыку. Украинский язык долго был запрещен, подавлен, переживал притеснения, поэтому сейчас должен быть всесторонне защищен.

Афроамериканцы в США не беспокоятся о правах белых: они долго страдали от дискриминации, поэтому теперь бескомпромиссно идут напролом. А в Украине же, на четвертом году российской военной агрессии и оккупации, либеральная общественность заботится о правах носителей языка бывшего оккупанта. За последние века украинцы подверглись дискриминации больше всего из угнетенных народов. Однако ведем себя сегодня так, будто мы еще что-то должны бывшим угнетателям.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *