«95% работы так называемых антикоррупционных органов – это работа профессиональных провокаторов»

Коррупция

Организаций, направленных на борьбу с коррупцией, у нас валом, но, судя по результатам их работы, эффект почти нулевой. Уже и задерживают взяточника, увольняют с должности, суд проводит досудебное расследование… а потом – раз!… и чиновник восстановлен в должности. Таких примеров море.

Что же не так? Уже и НАБУ есть, И НАЗК, и САП, и еще много чего. А воров при власти не уменьшается. В чем же проблема? Свои мысли по этому поводу высказали адвокат Сергей Войченко, правозащитник и Председатель правления Общественного комитета защиты конституционных прав человека и свобод граждан Николай Козырев, экс-заместитель председателя НАЗК Руслан Радецкий, председатель общественной организации «Центр противодействия коррупции» Виталий Шабунин.

Почему при таком количестве антикоррупционных организаций коррупция и дальше процветает?

Сергей Войченко:
Потому, что они занимаются показухой. Когда задерживают коррупционеров, это показывают по телевидению. Потом оказывается, что все было подстроено. Чтобы вы понимали, 95% работы так называемых правоохранительных органов – это работа профессиональных провокаторов. Каким образом человек задерживается за взятку? Засилаются к нему или ранее судимые, или наркоманы, или специально обученные люди, которые провоцируют чиновника. Во время этих провокаций, конечно, допускается очень много противоправных нарушений. А когда это все попадает в суд, оно разваливается под давлением опять же профессиональных адвокатов. Я с этим всем неоднократно сталкивался в своей профессиональной сфере в делах, так называемых, взяток: поверьте, везде чистая провокация и доходит до того, что и никаких доказательств нет.

Вторая проблема – это абсолютное нежелание действовать в рамках закона. И третье – это работа для количества: задержали двадцать взяточников и никто не спрашивает, с какой суммой – а там всего пять тысяч гривен. А еще и сама система построена таким образом, рыба гниет с головы: все мы неоднократно становились свидетелями скандалов с высшим руководством государства. Вы сами прекрасно понимаете, что и само общество это не воспринимает должным образом, его терпимость к таким явлениям просто поражает.

Вот пример: вы приезжаете на СТО официального дилера, но если вы мастеру «сверху» не дадите сто-триста гривен, вы не можете быть уверенным, что он к вашей машине внимательно отнесется. Бытовой уровень коррупции процветает. А что собой представляют поборы в школах и садиках? Это есть та же самая махровая коррупция. А что такое благотворительные взносы в больницах? В Украине коррупции нет, потому что коррупция – это искусство. В Украине есть казнокрадство, тупое разворовывание государственного бюджета: дорогу делали – тупо украли, дом строили – тупо украли. Для этого и ума много не надо, даже школу не обязательно заканчивать, можно на Винницком базаре поработать и потом пойти во власть.

Николай Козырев:
Сама философия борьбы с коррупцией и концептуальная основа этой борьбы – неправильные. Если сейчас действующие организации сводят борьбу только до разделения чиновников на плохих и хороших, коррумпированных и честных – это ни к чему не приведет. Ибо место, на котором коррупционер обеспечивает себе благополучие и из которого делает себе золотую жилу – оно должно быть устроено по-другому, в системе, где защищены права собственности, развитый институт частной собственности. И тогда не отдельные лица, которых мы называем олигархами и богатыми людьми, будут влиять на принятие политических и экономических решений в стране. Тогда страна будет не для отдельных избранных, а для большинства населения.

Однако для того, чтобы большинство населения имело влияние на принятие решений, они должны быть собственниками на уровне местного самоуправления и на уровне народного хозяйства. Когда у нас будет не просто наемный работник, который продает свой голос, а владелец доли акций предприятия, тогда появится интерес к защите своей собственности, тогда он будет выбирать действительно нужных и полезных ему людей. Вот тогда изменится и сама система, что у нас так много говорят. Потому, что политико-экономическая система меняется только тогда, когда меняется сама структура общества, занятости, хозяйства, обмена основными ресурсами. И тогда будет независимый суд. И тогда никто не будет иметь отдельные лоббистские группы в Верховной Раде и в правительстве, которые принимают решения только в интересах богатых людей. Когда это будет меняться, тогда изменится и сам подход к борьбе с коррупцией.

Сегодня коррупция – это средство обмена ресурсами в условиях, когда существует такая себе феодальная структура, в которой несколько привилегированных богачей владеют и экономикой, и политикой: у них свои депутаты, свой правительство. Правительство, в этом случае, является исполнительной дирекцией олигархов. Они могут принимать решения исключительно в интересах богатых людей и олигархов. Поэтому логично, что они получают прибыль не за счет капитализации наших ресурсов, а за счет получения ренты, за счет повышения тарифов, цен на продукты, повышение цен на лекарства. Им не надо заниматься технологиями, не надо развивать экономику. Вот в чем проблема.

Руслан Радецкий:
Это проблема не только антикоррупционных органов. У нас сегодня практически все органы государственной власти не выполняют свои прямые функции государственного менеджера. Руководители органов государственной власти не принимают самостоятельных решений. Все смотрят на своих партийных “боссов” — что они скажут. Сложилась ситуация, когда чиновники сами по себе, а люди со своими проблемами сами по себе. Следовательно, руководители служат не народу и государству Украина, а партийным “боссам”. Если ты хочешь служить государству и народу, то система направляет все силы и средства против тебя. Сразу появляются фейковые уголовные дела, проводятся ложные обыски в служебных кабинетах и тому подобное. Итак, первой причиной бездействия антикоррупционных органов является политическая составляющая и отсутствие воли руководителей этих ведомств.

Результатом лично моей каденции как члена НАЗК стал запуск е-декларирование, формирование нормативно-правовой базы. С первого дня это направление был под сильным искусственным информационным давлением. Однако, многие из критиканов и понятия не имеет, с какими препятствиями пришлось нам столкнуться с запуском е-декларирования. Был момент, когда само появление е-декларирования была под угрозой, и нужно было принимать волевое решение и нести потом за него политическую ответственность. Принятое мной решение сделало мирную революцию в политическом будущем страны.

Сегодня необходимо сохранить уже достигнутое. Но из-за нынешних, уже полностью зависимых от власти членов НАЗК, пытаются нивелировать достижения е-декларирования. Ручной парламент вносит различные изменения в законодательство через непрофильные законопроекты, как это произошло с ч.2 ст. 254 Куоап «О внесении изменений к некоторых законодательных актов Украины относительно обеспечения пограничной безопасности государства». Соответствующие изменения существенно усложнили процедуру составления административного протокола за коррупционное правонарушение. Соответственно, коррупционеры будут избегать ответственности за совершенные ими коррупционные правонарушения.

Итак, вторая причина лежит в законодательной плоскости. Когда закон пишут и принимают под отдельные категории граждан, выписываются неравные условия его применения. Или, когда диспозицию материального законодательства размыто, то есть в содержание статьи умышленно вносят требования, по которым усложняется процедура привлечения коррупционера к ответственности — как это, например, просматривается в ст.ст. 364, 366.

Третьим фактором является то, что в основном силы и средства правоохранительных органов используются властью за счет налогоплательщиков, то есть нас с вами, в интересах сохранения их политической власти. Я лично испытал незаконного преследования, основной целью которого была дискредитация независимого члена НАЗК, который принимал решение по собственному убеждению, а не по указке, как это делают нынешние члены.

Виталий Шабунин:
Нет ни одной организации, агентства, полномочия которой пересекаются, кроме админпротоколов Национального агентства по вопросам предотвращения коррупции (НАЗК) и национальной полиции. Все остальные имеют свои круга полномочий. Если говорить об отсутствии „посадок”, то ключевой проблемой является коррупционный суд, поскольку Национальное Антикоррупционное Бюро Украины (НАБУ) свою работу делает, передающие дело в суд. После передачи дела в суд, НАБУ перестает быть участником процесса. Более чем сто двадцать дел должностных лиц в суд НАБУ уже передало. Еще есть больше чем двести обвиняемых. Суд не начал рассмотрение более, чем по трети дел – мы даже не говорим о каких-то решениях.

Поэтому, без создания антикоррупционного суда, старая судебная система и в дальнейшем будет блокировать работу НАБУ. Но здесь надо четко понимать, что является результатом работы антикоррупционных организаций. „Посадка” не может быть результатом работы органа досудебного расследования. Единственный их результат – передача дела в суд. В суде участником процесса является защита, обвинения в делах НАБУ и Специализированной Антикоррупционной Прокуратуры (САП) и собственно суд. Ключевой проблемой системы является именно суд.

Антикоррупционный суд решит эту проблему? И неужели эти дела нельзя рассматривать в обычных судах за надлежащего контроля?

Сергей Войченко:
Давайте приведу пример: вспомните, что услышали рыбки в кабинете Назара Холодницкого. Это когда он сказал при своем подчиненном, что «сейчас позвонит бабушке». Такая себе бабушка. Это нюансы работы суда. О чем можно говорить, о которые мировые процессуальные отношения, которые должны быть в нормальном обществе, если судьи это допускают, прокуроры это допускают и всем на это плевать. Создали НАБУ – заплатили миллионные суммы, зарплаты дали по сто тысяч. И направили за три года деятельности двести восемьдесят четыре дела в суд. Есть ли в нем потребность, или не могли это делать другие органы? Могли. Стоило ли создавать этот орган? Не стоило. Такое впечатление, что эти органы – антикоррупционный суд – создают с единственной целью: бороться с политическими оппонентами, потому что, как правило, в эти тиски попадают люди, которых надо убрать из политики.

И еще: давайте представим, что создали антикоррупционный суд… Вот НАБУ работает по всей Украине. Задерживают, например, людей в Мариуполе. Антикоррупционный суд где тогда будет, в Киеве? То есть, люди должны ездить из Мариуполя, тратить средства. Или это будут создавать территориально суды по всей Украине? У нас НАБУ отправило двести восемьдесят четыре дела. Сколько для этого надо судей? Давать и им зарплату по сто тысяч? То все равно, что воробья стрелять из гаубицы или «джавеліна».

Давайте еще создадим антикоррупционную тюрьму и антикоррупционную Верховную Раду. Антикоррупционный суд будет большой проблемой в Украине: ибо он будет хорош только до того времени, пока он будет принимать решения, которые нужны НАБУ. Когда человек попадает в тиски тех дегенератов, то очень неприятно. А посмотрите на СБУ: засекретила свои декларации. Почему? Военная прокуратура, Матиос. Нет, он не коррупционер, он просто удачно женился: жена зарабатывает миллионы, а у него зарплата маленькая.

Николай Козырев:
Они и сейчас нормально работают, только в интересах тех людей, о ком я уже говорил. А антикоррупционный суд тоже ничего не решит, если не изменится система распределения доходов в стране. Если доходы сейчас распределяются так, что меньшинство богатеет, а большинство беднеет, то в любые институты власти, суды, в частности, антикоррупционные, посадят тех, кто будет работать в интересах меньшинства.

Руслан Радецкий:
Надежду на антикоррупционный суд возлагаются достаточно большие. Но когда туда будут избраны одиозные судьи, как в ВС, то перспектив мало. Представьте ситуацию, когда выбирают судью, который имеет проблемы с законом и об этом знают кураторы. Неужели этот судья будет принимать беспристрастное, справедливое и объективное решение? Нынешний законопроект, который сегодня лежит в ВРУ, как раз и открывает двери для именно таких, подвешенных на крючок судей.

Виталий Шабунин:
Без создания антикоррупционного суда судебная система и в дальнейшем будет блокировать работу НАБУ. И это не только мое мнение: так считают Европейская Комиссия, Европейский Союз, МВФ, США, G-7. Так считают все думающие люди и эксперты всего мира. Без антикоррупционного суда дела будут и дальше прятаться в украинских судах. А антикоррупционный суд будет выполнять одну функцию – рассматривать дела, переданные ему НАБУ. Единственное, что может делать суд – это ставить точку в этой работе.

Какие конкретные шаги могут запустить правильный процесс борьбы с коррупцией?

Сергей Войченко:
Проблема в том, что при власти находятся главные функционеры из этих вопросов. И еще одна большая проблема – терпимость общества к этим казнокрадов. Надо сначала посмотреть на себя в зеркало. Посмотрите на то, как руководство страны погрязло то в оффшорных скандалах: то „Рошен” продает, то поломанные „Богданы” в АТО. Есть такое хорошее высказывание: „Общество имеет ту власть, которую заслуживает”. И в первую очередь общество должно для себя определиться, им нужны у власти популисты.

О чем можно говорить, когда Генпрокурор без образования у нас борется с коррупцией? Общество это терпит. Обществу наплевать на офшоры, обществу наплевать на „Рошен». Еще раз напомню: украинская власть поддерживает борьбу с коррупцией исключительно для того, чтобы ставить на должности своих людей. На руководящие должности ставят своих племянников, родственников и тому подобное. Или бизнесмены… Отец подсобирает немножко денег и думает, куда сына девать? К бизнесу допускать нельзя, потому что в школе не учился. То пусть идет в государственную власть! С этого все начинается.

Руслан Радецкий:
В первую очередь необходимо провести тотальный аудит законодательства. Сегодня наши горе-депутаты напринимали такого, после чего даже за мошенничество нельзя привлечь к ответственности. Уже не говоря об уклонении от налогообложения, состоящего из значительной коррупционной составляющей.

Во-вторых, необходимо внедрение упрощенной, прозрачной системы представления всех видов отчетности, получение и предоставление публичных услуг. Ликвидация ряда центральных органов власти, государственных предприятий, которые созданы лишь для обслуживания коррупционных схем.

В-третьих, воля руководителей антикоррупционных органов — от нее напрямую зависит эффективность борьбы и предотвращения коррупции. Воля и независимость будет, когда до таких органов будут выбирать чистых, незапятнанных коррупционными поступками людей. Нельзя допускать лицо, когда оно с студентов за курсовые и экзамены по 50 долларов собирает, а потом такие лица выигрывают конкурсы в антикоррупционный орган. Результат для общества от таких руководителей антикоррупционного органа нулевой.

Виталий Шабунин:
Без отсутствия неотвратимости наказания за коррупционное преступление ничего не будет вообще. Чтобы эта неотвратимость действовала, надо включать три институции: НАБУ, спецпрокуратуру и суд. НАБУ работает, с САПом есть проблемы, но не смертельные, и осталось последнее звено – суд. Пока не будет эффективного и работающего суда, до тех пор не будет обеспечено наказание за коррупционное преступление. Без этого все другие инструменты не будут действенными. Такая логика.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *